Он вдруг увидел под собой пропасть

Последнее слово Улюкаева. Документ эпохи, конечно же.

Я Улюкаева знал неплохо, и мое отношение к нему было скорее негативным. Отлично помню, как в 2005 году он скандалил в самолете, возвращаясь после инвестиционного форума в Сочи. Я летел одним из следующих рейсов. Его поведение тогда ничем не отличалось от наглой разнузданности всемогущих представителей правящего класса России, класса чиновников, номенклатуры.

Затем были наградные золотые монеты весом в несколько килограммов, которыми он одаривал себя на праздники. Нелепые стихи с кукишем в кармане: вот ты вертишь эту страну на пальце, творишь с нею что хочешь, при этом презираешь ее, ненавидишь.

Мы чуть ближе сошлись, когда он стал министром экономического развития. Потому что он приглашал известных ему журналистов на интервью перед Новым годом. Не на массовое такое интервью, а практически один на один. Я ходил пару раз. Мне стало казаться, что элементы какой-то тонкости, человечности в нем все-таки есть. Он всякий раз дарил пакет с тушенкой: когда шел процесс и всплыли колбаски, я вспомнил эту тушенку. Видимо, это у них такая традиция была, берущая корни из советских продуктовых наборов.

Как причудливо, гримасой и гротеском, переплетается в нашей элите совковое, загульно-барыжное из 90-х, и современное, выхолощенное и вымороченное. Никакого толка от деятельности Улюкаева на посту министра я не видел. Так родилась моя знаменитая программа «Улюкаева в отставку» на радио «Комсомольская правда». Это было уже незадолго до его ареста. Он тогда обиделся. Тушенку больше не дарил.