Мостовая: Сейчас время ценить умных людей. Их ведь так мало. Так много нагугленных — так мало начитанных

Сейчас время ценить умных людей, так как их мало, сказала главный редактор еженедельника «Зеркало недели» Юлия Мостовая в интервью интернет-изданию «Детектор медиа», которое вышло 20 июля.

Эти слова она сказала, комментируя свои отношения с экс-секретарем Совета национальной безопасности и обороны Украины Владимиром Горбулиным, заместителем которого в 19971999 годах работал ее первый муж Александр Разумков.

«Знаете, когда проходит время, иногда ты ценишь умных оппонентов гораздо больше, чем неумных друзей. Сейчас время ценить умных людей. Их ведь так мало. Так много нагугленных – так мало начитанных. Так мало тех, которые умеют прощать. Так мало тех, которые умеют отличать, за что стоит прощать, а за что – никогда. Масштабных людей не так много. Поэтому их нужно беречь. Даже если ты был с ними в разных окопах. Но теперь, когда война с дураками, – в одном», – отметила Мостовая.

Она рассказала, что Горбулин и Разумков «не очень были, скажем так, дружны». 

«Ну тесно им было в одной берлоге вдвоем – вот в чем дело», – подчеркнула Мостовая, добавив, что у нее с Горбулиным были непростые отношения.

Журналистка рассказала, что в день, когда его уволили с должности секретаря СНБО, пришла в здание ведомства, чтобы забрать вещи умершего в октябре 1999 года Разумкова. По ее словам, после появления указа об отставке Горбулина «телефон в его кабинете замолчал и ни одного человека в его приемной не было».

«Я зашла в эту тишину. Мы поговорили о чем-то незначимом. У меня на душе кошки скребли совершенно по понятной причине. И я ему тогда выпалила: «Это вам за Сашу». Он молча кивнул. Потом мы два часа сидели просто вдвоем. Два одиноких человека. Я без Саши. Он – без дела. Такое было впечатление, что на земле вообще людей не было… Очень разные чувства были у меня в тот день», – отметила она.

Горбулин занимал должность секретаря СНБО в 1996–1999 годах. После смерти Разумкова он говорил, что ему сложно было с ним работать, и отмечал, что «максимализм, ему присущий, иногда трудно было понять», писало «Зеркало недели».